МБУ городского округа Анадырь "Публичная библиотека им. Тана-Богораза"
  • меню

    Владилен Вячеславович Леонтьев

    Вторник, 15 января 2013

    «Август 1935 года. Далеко на рейде, напротив Уэлена, стоит пароход «Ительмен». Мы только что сошли с него на берег. Море спокойное, ровное и гладкое. Над его поверхностью с севера на юг временами пролетают стаи уток – гаг, подымают жуткий гвалт чайки над всплывшим недалеко от берега китом. В поселке вдруг с разных сторон раздается оглушительный свист, и стая уток, летевшая высоко, камнем падает вниз и над самыми ярангами пролетает в сторону моря.
    Мы с братом стоим на берегу, с любопытством смотрим по сторонам и «охраняем» вещи, хотя охранять было не от кого. Разве что раздобревший за лето пес – а их на берегу бродило множество – мог подойти к вещам, приподнять ногу и оставить свой мокрый след на мягком тюке с постелью. Уэленцы проходили мимо нас и не обращали никакого внимания на вещи. Отец с матерью ушли по своим делам в контору райинтегралсоюза, и мы ждали, когда они вернутся».
    Так начинал свои воспоминания о том, как приехал в Уэлен, Владилен Леонтьев.


    Родился Владилен в 1928 году 15 марта далеко от Чукотки – в поселке Чумикан Нижне-Амурской области. В 1935 году его отец получил новое назначение в селение Уэлен на Чукотке, тогда была кампания по кооперации и организации товариществ, – вот так семилетний Владик Леонтьев попал на Чукотку. С тех пор Уэлен стал его малой родиной, он навсегда связал свою судьбу с судьбой чукотского народа.
    «В нашем доме всегда царила атмосфера радушная. Помню, родители очень гостеприимно, дружелюбно относились к коренным жителям».- писал Владилен Вячеславович, – «Особенно много друзей было у отца, чукчи его очень уважали. А я, мальчишка, вообще не чувствовал разницы между мною и уэленскими ребятами. Вместе играли, возились в воде, встречали охотников. Бывало вымокнешь, проголодаешься, забежишь в любую ярангу, хозяйка тебя переобует, переоденет в сухое, накормит – и бежишь дальше. Ощущение большой дружной семьи, человеческого единения чукчей, радушно принявших нас, приезжих, меня, мальчишку, бережно храню в своей душе. Из всех человеческих качеств выделяю особенно честность, доброту, трудолюбие, любовь к своему народу. Наверное, благодаря доверительности, открытости, доброте уэленцев я так быстро выучился говорить по-чукотски. Впоследствии, особенно на охоте, в море, даже ловил себя на мысли, что думаю по-чукотски. Мне это в тех условиях было как-то привычнее»
    Вместе с чукотскими ребятами быстро освоил чукотский язык и обычаи чукчей, охотился на уток и рыбачил, учился в школе.
    Юрий Рытхэу так писал о совместно проведенном детстве с Владиленом Леонтьевым:
    - Мы провели детство вместе, в Уэлене, учились в одной школе, у одних и тех же учителей. Первым нашим преподавателем, научившим нас читать и писать, был Татро, пожалуй, один из первых чукотских учителей…
    … Владик – так мы звали будущего ученого и писателя – рос вместе с нами и в ту пору, наверное, русский свой родной язык знал хуже чукотского… у Владика, как и у его сверстников, была своя упряжка, своя мелкокалиберная винтовка, чтобы стрелять нерп, и лучшие эплыкытэт – бола для ловли летящих птиц... эплыкытэт делал ему искуснейший мастер Рычып. Из кожаной пращи Владик мог попасть в летящего баклана, словом, он был как настоящий чукча, и мы его не отличали от себя».
    После окончания школы Владилен работал морским охотником, мотористом в местном хозяйстве, косторезом в Уэленской косторезной мастерской. Однажды, готовясь к выходу вельбота на охоту в море, его окликнул Петр Яковлевич Скорик, который в то время был в Уэлене в экспедиции - «Как хорошо вы говорите по-чукотски!». Так завязалась дружба и сотрудничество между двадцатилетним Владиленом и известным филологом. Петр Яковлевич просил помогать ему с переводами, в работе с фольклором. Именно Скорик настоял и убедил родителей Владилена продолжить образование. И в 1949 году молодой Леонтьев поступил в Ленинград на отделение народов Севера при Педагогическом институте им. Герцена.
    Владилен вспоминал потом:
    - Студенчество, своеобразное землячество, дружба с Юрием Рытхэу, Юрием Анко, Николаем Гиутегиным, Верой Анальквасак. Жили интересно, всюду хотелось поспеть. Тогда и увлекся переводами на чукотский язык Маяковского, Бианки, Гайдара. Особенно близки были охотничьи рассказы Мамина-Сибиряка и он перевел на чукотский язык «Аленушкины сказки». На чукотский язык им также переведены «Что такое хорошо и что такое плохо» Владимира Маяковского, в соавторстве с Николаем Гиутегиным «Рассказы и сказки» Виталия Бианки и «РВС» Аркадия Гайдара. Принимал участие в составлении учебников.
    После окончания института вернулся на Чукотку и в 23 года возглавил Уэленскую школу, и сразу же столкнулся со многими проблемами, которые пытался решать: это и почти круглогодичное нахождение детей тундровиков в интернатах, это и отсутствие педагогов, знающих родной язык своих учеников-чукчей, это и запрет властей заниматься детям охотничьим промыслом и обучение местных детишек по московским программам, которые не годились для северных школ.
    Работая в Магадане, в институте усовершенствования учителей, Владилен Вячеславович одним из первых обратил внимание общественности на перекосы в национальной политике; в справке, подготовленной для руководителей Магаданской области Леонтьев отметил, что в национальных школах Чукотки в 1957 году «из 101 ученика, окончивших семь классов, ни один не остался работать в колхозе, все были направлены на продолжение учебы в другие учебные заведения». Как он писал, «главной задачей наши национальные школы должны поставить подготовку учащихся к практической деятельности в колхозах и совхозах области, т.е. готовить к труду в оленеводстве, звероводстве и морском и рыбных промыслах». Ученый предлагал изменить структуру учебного года. Кроме того, он считал, что надо «для национальных восьмилетних школ сельского типа разработать варианты программ по труду, физвоспитанию, в предмет биологии включить изучение анатомии оленя и морских зверей, их образа жизни, а в предмет ботаники – растительного мира Чукотки.
    К своей справке Леонтьев приложил схему, где, по его мнению, нужно было открыть восьмилетние национальные школы – по одной на каждый район Чукотского округа.
    Но в те 1950-е годы ни одно предложение Леонтьева руководители Магаданской области не учли. Более того – началось переселение жителей из небольших поселков в более крупные, многие села на Чукотке были объявлены бесперспективными. В азарте борьбы за якобы прогрессивные новшества стали отрицаться многие родовые обычаи. И здесь Леонтьев, как настоящий патриот, понимавший и любящий культуру чукчей и эскимосов, пытался встать на защиту интересов народа, который его воспитал.
    Леонтьева поддержали Георгий Меновщиков, Пётр Скорик, другие видные североведы. Но голоса ученых тогда так никто и не услышал.
    Много сил и времени отдавал составлению учебных пособий по чукотскому языку. Их и сегодня используют для изучения чукотского языка.
    Другой заботой для Леонтьева была Уэленская косторезная мастерская, с которой в свое время тесно связал свою судьбу его отец, Вячеслав Михайлович Леонтьев, в трудное военное время он реорганизовал Уэленскую мастерскую в промкомбинат по художественной обработке кости и художественной вышивке. Все взлеты и падения косторезного искусства в мастерской, которые происходили в те годы, Владилен Вячеславович переживал вместе с известной всему миру косторезкой. Им было разработано пособие «Юному косторезу»…
    Владилен Вячеславович очень близко к сердцу принимал те перемены, которые происходили в жизни чукчей, в 1983 году в беседе с Верой Кочкиной он переживал: «…последний раз я был в Уэлене 5 лет назад. И тяжелое, горькое чувство я испытал. Мы не можем, не должны смириться с тем положением, что сложилось с морзверопромыслом сейчас. Старик-чукча сидит на берегу и наблюдает в бинокль, что моржи в море делают! … Но – вельботов нет, ружей нет, меходежды нет. Рвутся привычные связи, нарушается преемственность поколений, жизненные устои. Меня волнует и беспокоит сложившаяся система почти круглогодичного интернатского воспитания детей. Никто не может заменить ребенку семью. Проблем много, и их надо решать».
    Не мог он остаться равнодушным к тому, что вошло в его жизнь с детства и стало родным.
    Вячеслав Огрызко об этом периоде в жизни Владилена Леонтьева написал так: «Видя, насколько бессильны органы народного образования что-либо изменить в судьбе народов Севера, Леонтьев в 1964 году перешел работать в Северо-Восточный комплексный научно-исследовательский институт, где существовала лаборатория археологии, истории и этнографии. Он рассчитывал, что если не хотят к нему прислушаться как к практику, то, может, хоть учтут результаты его научных экспедиций. В 1964-65 годах Леонтьев обследовал почти все посёлки Чукотского района, в 1967 – Билибинского и Чаунского районов и в 1969-71 годах – Беринговского района». Им были разработаны программы по сохранению этнокультуры чукчей, но они не были внедрены в жизнь Чукотки.
    В 1972, 1973 и 1975 годах Леонтьев предпринял на дюралевой лодке «Прогресс» ряд поездок вдоль побережья округа от Анадыря до устья реки Опука с целью археологических, антропологических, этнографических и языковых поисков малоизвестной народности кереков, так как быт, культура, язык этого народа в науке оставались «белым пятном».
    Итогом изучения этого народа стал выход двух книг «По земле древних кереков» и «Этнография и фольклор кереков». Материал для этих трудов Леонтьев собирал буквально по крупицам. Книга «По земле древних кереков» вышла в свет в 1977 году, в ней много интересных этнографических зарисовок из их жизни: обычаев, верований, рода занятий, орудий труда и быта, жилищ, одежды, резных изделий.
    Как человек ищущий и творческий, еще живя в Уэлене, Леонтьев решил себя попробовать в литературном творчестве – сначала это были очерки.
    Публиковаться он начал в 1958 году в журналах – первый рассказ «Кеглючин» был напечатан в альманахе «На Севере Дальнем», в этом же номере напечатана небольшая статья «О названии поселков» о происхождении некоторых названий чукотских поселков. В 1961 году вышла в свет его первая книга «В чукотском море». Следующая книга – повесть «Антымавле – торговый человек» - принесла ему широкую известность. В 1970 году Владилен Леонтьев был принят в члены Союза писателей СССР. В 1983 году за плодотворную и творческую работу был награжден орденом Дружбы народов. В 1980-х годах в Магаданском книжном издательстве вышли сборник повестей и рассказов «Пора охоты на моржей» и повесть на чукотском языке «Мальчишка из Увелена». Готовясь писать рассказ или повесть, он очень скрупулезно подходил к работе. Характеризующий случай вспоминал Валерий Новицкий: «Помню, для того, чтобы внести какие-то незначительные фактические уточнения в текст уже подготовленной к сдаче в издательство рукописи своего нового автобиографического произведения «Мальчишка из Уэлена», он предпринял перед этим специальную поездку из Магадана в Уэлен. И там, внеся необходимые коррективы в эту повесть, прочитал затем в школе педагогам и приглашенным старожилам села большую часть её глав, чтобы прояснить для себя, достаточно ли достоверно он написал, не допустил ли каких-нибудь неточностей».
    С 1982 года, в течение трех лет возглавлял Магаданскую областную писательскую организацию.
    Владилен Вячеславович очень трепетно относился к авторам, пишущим на родном языке, помогал им во всем. «Оптимизм, бодрость, жизнеутверждающую силу вселяют в меня полюбившиеся строки Антонины Кымытваль. У меня уже давно есть мечта – перевести одно её стихотворение, и – не могу. Я чувствую его по-чукотски, в нем удивительно переданы ритмика, образность… Юрий Рытхэу – это, бесспорно, величина в литературе: по глубине и серьезности поднимаемых проблем, их художественной разработке. Для меня более всего дорог роман «Время таяния снегов». Может быть, потому, что все это было вместе пережито, сокровенными этими мыслями мы делились друг с другом, спорили взахлеб. Роман, как воспоминания о юности, дышит свежестью…»
    В 1980 году, работая в Северо-Восточном комплексном научно исследовательском институте, отвечая за организацию в Анадыре в рамках Всесоюзной научно-практической конференции секции «Проблемы социально-экономического развития малых народностей Севера», он подготовил концепцию создания в Магадане отдельной лаборатории этнографии и экономики малых народов Северо-Востока. Но и эта идея Леонтьева осталась невостребованной.
    Особое место в жизни Леонтьева занимала топонимика, начал он интересоваться этой наукой в конце 50-х годов, тогда и вышли его первые труды в области топонимики. Он искал объяснения топонимам в чукотском языке, в фольклоре, в документах русских первопроходцев. Совместно с Борисом Щербининым привел в систему географические названия, обязанные своим происхождением геологам. Так появился их совместный труд «Там, где геологи прошли». С 80-годов Леонтьева уже полностью захватила эта научная тема. Одно время наряду с научным толкованием названий мест на Чукотке Владилен Вячеславович предлагал легенды, связанные с происхождением названий. В 1981 году в альманахе «На Севере дальнем» он опубликовал несколько топонимических преданий: «Река Левтуттывээм и горы Рыркалявыт» - корневище-река и гора Моржовая голова, «Рымъэйнечьын» - боевой клич, «Кальаран» - жилище чёрта, «Кырынынэй»- гора дикого оленя.
    Уже будучи смертельно больным, Владилен Вячеславович продолжал работать. Ученый ушел из жизни 27 июня 1988 года в больничной палате, окруженный картотеками и папками с бумагами.
    «Топонимический словарь Северо-Востока СССР» вышел в 1989 году.
    Лучшей памятью этому удивительному человеку будет расцвет Чукотки, развитию которой и посвятил всю свою жизнь Владилен Вячеславович Леонтьев.

    20
    янв
    Задать вопрос